Из воспоминаний А.А Элерт, участницы Великой Отечественной войны, жительницы блокадного Ленинграда


- Война застала меня на 3 курсе исторического факультета Ленинградского университета. Вскоре моя мама с невесткой и 4-месячным внуком эвакуировались, а я осталась в Ленинграде, пополнив ряды его защитников. Война потребовала от меня сменить профессию, и я поступила на курсы сестер милосердия (в то время нас еще так называли).


В сентябре 1941 года я заканчиваю курсы и становлюсь медсестрой эвакогоспиталя №2763, получаю военную форму, кирзовые сапоги 43 размера, так как других не оказалось, к ним портянки, брюки-галифе и другое обмундирование. В этом я и проходила всю блокаду, потому что мои студенческие пожитки, обувь, одежда и другое остались в студенческом общежитии, куда попала бомба.


Мы были военнослужащими. Поэтому, кроме ухода за ранеными, тушили пожары, заготавливали дрова, несли караульную службу, работали на госпитальном огороде, занимались строевой подготовкой.


Самым трудным было дежурство на крыше госпиталя во время ежедневных многочисленных налетов фашистской авиации.


В декабре 1942 меня, как и других медсестер, не имевших среднего образования, демобилизовали. Однако мы остались при госпитале, выполняли тот же круг обязанностей и могли выходить в увольнение только по разрешению начальника госпиталя, а им у нас был генерал медицинской службы, да еще с бородой, перед которым мы все трепетали.


В круг моих обязанностей входила эвакуация выздоравливающих бойцов в батальоны. Приходилось проходить много километров пешком по блокадному Ленинграду. Об этом времени особенно тяжело вспоминать, ярко встают перед глазами, потерявшие силы люди, покойники, которых везут на салазках без гробов на кладбище, скорбные очереди женщин, детей около прорубей за водой.


В суровую зиму 1941-42 гг. мы забыли об электричестве. По вечерам передвигались по госпиталю с лучинами. Вышли из строя отопление, канализация, не работали бани. Жили мы в палатах с обледенелыми стенами. Буржуйки-печки, которые установили, когда мы порядком уже намерзлись, обогревали, пока их топили. Не лучшее было положение раненых. Многие из них умирали не только от недостатка лекарств, но и от холода и голода. У нас, да и у них, были мизерные нормы: 150 г хлеба из дуранды опилок и 75 г сухарей. Всю еду, в том числе супы, которые нам давали в столовой, взвешивали. Самой распространенной болезнью стала дистрофия. Заболела ею и я. Совсем было потеряла силы, не могла ходить, и врачи уже не надеялись на мое выздоровление. Но победили молодость, воля к жизни. Постепенно я начала вставать, научилась ходить.


Весной, благодаря героическим усилиям армии и дороге через Ладогу, жизнь в Ленинграде начала понемногу налаживаться: заработали трамваи, появилось электричество.


Мы вымыли, выскребли всю грязь в госпитале, навели порядок на улицах, прилегающих к нему. Наши бойцы теперь лежали в чистых палатах, регулярно мы их водили в баню. Им и нам повысили продовольственные нормы. Легче стало выхаживать наших раненых.


18 января 1944 года - самый радостный день в нашей блокадной жизни. В этот день войска Ленинградского и Волховского фронтов соединились и 27 января блокада была снята полностью.. Нашей радости не было конца! Но и забот у нас прибавилось: в госпиталь хлынул поток раненых - наших дорогих освободителей.


В эти январские и февральские дни мы, бывало, по несколько суток не выходили из палаты. Многие из прибывших в наш госпиталь были с тяжелыми осколочными ранениями (иногда до 17-20 осколков) и переломами. К каждому нужен был особый подход. Мы не имели права быть грубыми, рассеянными. Все свое время, силы, досуг, душевное тепло отдавали, чтобы облегчить страдания раненых, способствовать их выздоровлению. Наш труд высоко оценило правительство. Весной 1943 г. многих моих однополчан, в том числе и меня, наградили медалями «За оборону Ленинграда». В мае этого же года меня приняли кандидатом в члены КПСС.
 

БЛОКАДА И ОБОРОНА ЛЕНИНГРАДА

Как я стала блокадницей