в помощь учителю

Урок-презентация «Малолетние узники фашизма»

 

Дорогие ребята! Сегодняшний урок-презентация будет посвящен малолетним узникам фашизма.


Будущее любой страны - это ее дети. Прекрасно понимал это и Гитлер! Лишить страну детей - значит лишить государство будущего.


Впервые в истории войн преступления против детей и детства стали элементом государственной политики - детей убивали, сжигали, онемечивали, у них брали кровь для раненых фашистов, над ними проводились псевдонаучные эксперименты, они выполняли рабский труд. Дети становились узниками концлагерей, тюрем, гетто. Через 14 тысяч концлагерей прошли около 18 млн узников - и среди них были миллионы детей.


Домой вернулся только каждый 10-й ребенок. Страшно представить один из 10. А остальные 9- все погибли. Сколько могло бы быть в будущем счастливых семей, сколько детей не родилось! Сколько детей не познало счастья детства!


В гетто сгоняли всех, и взрослых, и детей


Меньше всего возможности было уцелеть у еврейских детей. Уничтожение евреев стало одной из главных целей внешней и внутренней политики Третьего Рейха. Всех евреев сгоняли в гетто, а потом уничтожали без разбора, и взрослых, и детей.


Софья НАЙМАН рассказывает, как ее маме Лиле Соломоновна Гойхман и бабушке Эте удалось выжить во время фашисткой оккупации их родного города Хмельник Винницкой области.


 - В мае 1941 года мама закончила 7-й класс, а 16 июля город оккупировали немцы. Всем евреям запретили ходить по центральным улицам, имущество было разграблено. Их выселили из домов. Бабушку Этю уволили с работы. Женщины должны были носить платья с нашитыми на груди и на спине шестиконечными желтыми звездами. Мою маму, которой тогда было 14 лет, несколько раз избили дубинками прямо на улице за отсутствие такой звезды. 


В конце 1941 года всем евреям велели переселиться в течение недели в нижнюю часть города, где было образовано гетто. Гетто - это изолированная часть города, отведенная для проживания евреев, и обычно гетто располагалось в самой бедной части города. Мамину семью приютил сослуживец бабушки Янкель Ваксман, у которого, впрочем, они смогли остаться только на одну ночь.


Рано утром, 9 января 1942 года, на улице началась стрельба, раздавались крики и брань - это полицаи выгоняли людей из домов. Мама с бабушкой, накинув пальто и даже не успев обуться, перебрались через чердак в пустующую часть дома, откуда был незаметный вход в погреб. Они вместе с семьей Янкеля успели туда спуститься до того, как были взломаны двери в дом. Их не нашли. Но силы постепенно покидали всех, кто спрятался в погребе. Моя мама отморозила ноги и не чувствовала их.


Всех собранных евреев увели за город и там расстреляли или столкнули живыми в большие рвы. Эту массовую расправу в городе назвали «первой пятницей». «Вторая пятница» состоялась через неделю 16 января. В результате было уничтожено 8500 евреев. Больных, стариков и детей, которые были не в состоянии двигаться к месту уничтожения, расстреливали на квартирах. Большая часть детей была брошена в ямы живыми. В этот день мороз доходил до 40 градусов, и все собранные для расстрела граждане догола раздетыми ожидали по несколько часов очереди зверского уничтожения.


Оставшиеся немногочисленные евреи, и мои мама с бабушкой в том числе, были вновь согнаны в гетто. Мамины отмороженные ноги распухли и кровоточили. Она не могла ходить и все время лежала.


И все-таки до окончательного разгрома гетто в 1943 году они смогли перебраться к своему спасителю Федору Кочелабе. И жили в холодном погребе. Отец и сын, Федот и Павел Кочелабы, пряча моих родных в своем доме, ежеминутно рисковали своей жизнью. Они были настоящими «праведниками мира». Это почетное звание - «Праведник народов мира» - государство Израиль давало представителям других народов, которые в этот страшный период спасали евреев. Только с 1963 по 2008 год это звание присвоено 22211 гражданам из 44 стран мира.


Верхнюю часть города, где жили мои мама и бабушка после побега из гетто, освободили в ночь на 9 марта 1944 года, а нижнюю - только 18 марта. 


В концлагерях дети выживали чудом


Фашисты создали огромную сеть концлагерей, превращенных в места организованного убийства миллионов людей. Через всемирно известные лагеря смерти - Освенцим (Аушвиц) прошло 4 миллиона узников, Майданек – почти полтора миллиона, Маутхаузен - 122 тысячи, Заксенхаузен - 100 тысяч, Равенсбрюк – более 90 тысяч, Треблинка - 80 тысяч, Штуттгоф - 80 тысяч узников. Количество детей в возрасте до 14 лет в этих концлагерях составляло от 12 до 15%. Десятки тысяч жертв насчитывали и концлагеря, которые были созданы гитлеровцами на территории СССР - Саласпилс, Алитус, Озаричи, 9-й форт Каунаса. Только на территории России фашистские оккупанты расстреляли, задушили в газовых камерах, сожгли, повесили почти 2 миллиона человек, в том числе 600 тысяч детей.


Ни с чем несравнима трагедия малолетних узников концлагерей. Эти дети так и не успели познать, что такое детство. Фашисты бросили их за колючую проволоку - в лагеря смерти. Оторванные от родителей, они испытали все ужасы концлагерей. Они подвергались расстрелу и сожжению в газовой печи. В самом начале войны попала в концлагерь и Верочка Бакаева.


Из воспоминаний Веры Георгиевны БАКАЕВОЙ из Казани


- Мы жили в Угличе. В 1941 году я готовилась пойти в первый класс. Уже был куплен новенький портфель и пошит школьный фартучек. Но нашу мирную жизнь в одночасье перечеркнула война. Мы пытались эвакуироваться, но не успели.


А потом началось страшное. На моих глазах заживо сожгли маму с годовалым братиком. Но это было еще не все. Фашисты погнали нас куда-то, на ночь заперли в барак. Утром выгнали на площадь. Перед нами стояла женщина с маленькими девочкой и мальчиком. Немец у нее все выспрашивал про мужа. Она молчала. Тогда второй немец принес маленький стульчик и большой тесак. На глазах у матери ее дочери отрезали все десять пальчиков. Женщина все равно молчала. И ее вместе с сыном подожгли заживо. Они специально показывали нам весь этот ужас.


Уже на другой день нас вывели на площадь к виселицам, на которых раскачивались тела повешенных красноармейцев. В одном из них я узнала отца и с криком бросилась к нему. Но не добежала - автоматная очередь пробила мне ногу. Почему меня не прикончили тут же, я до сих пор не понимаю. Когда нас привезли в концлагерь, я могла только ползать. Но все же не умерла - осталась жива. Видно, судьба ... 


Я помню, что нам делали какие- то уколы, после которых многие дети слепли. Фашисты брали у нас кровь. Из малышей кровь выкачивали полностью, и они погибали ... Старшим оставляли шанс выжить.


Уже в 43-м нас начали частями расстреливать. Помню расстрел. А я ползла, я не могла подняться. Расстрелянные падали прямо на меня и прикрывали своими телами. Кое-как нас забросали землей и ушли. Потом я узнала из 15 тысяч детей - в живых кроме меня осталось еще восемь. 


Кто спас меня, и как попала в госпиталь - я не помню. Долгое время я не могла вспомнить, как меня зовут и сколько мне лет. Кроме страха, в душе ничего не было. В 10 лет я была инвалидом, маленькой беззубой старушкой, волочившей ногу. Выжила и девочка, которой отрезали пальчики, мы с ней в госпитале встретились. Я тогда потеряла память, ничего не помнила. В госпитале мне дали имя Валя Кубанцева, и я два года откликалась на него. После выздоровления отправили в Татарстан, в детский дом. Там я потихоньку пришла в себя и вспомнила, что меня зовут Вера Бакаева. 


Возраст пришел - я вышла замуж. С разницей в 10 лет у меня родились трое детей, два мальчика и девочка. Но все они умерли в молодом возрасте – сказались медицинские эксперименты, которые над нами проводили в концлагере.


До того, как попасть в концлагерь Галина Михайловна Середа была санитаркой в госпитале у партизан в брянском лесу, убиралась, делала перевязки, кормила-поила больных, ходила в деревню за самогонкой, которую давали раненым перед ампутацией вместо наркоза. А еще выполняла работу связной и разведчицы во втором кавалерийском корпусе генерала Павла Белова, впоследствии Героя Советского Союза.


Вспоминает жительница Казани Галина Михайловна СЕРЕДА:


- Сама я родом из Смоленска. Красавец город Смоленск в первые месяцы войны фашисты разбомбили до основания. Волею судьбы я оказалась у партизан. В 41-м году мне исполнилось 11 лет, поэтому особого подозрения в тылу врага я не вызывала. Я умело этим пользовалась и собирала сведения о месторасположении немцев и количестве техники. Это случилось в 43- году. Я должна была встретиться со связным на оккупированной территории, но меня схватили полицаи и отправили в концлагерь. 


Поезд с заключенными шел 3 месяца. Нас не кормили и не поили. Трупы лежали в вагонах штабелями. Каждый день на моих глазах умирали голодные дети. В концлагере нас переодели в робы. Лагерь был огромный, десятки бараков с сотнями людей внутри. Съедали все, что можно было положить в рот. Съели всю зелень, обглодали кору деревьев, обсасывали кожу ботинок. 


При этом фашисты выкачивали из нас кровь. Немцы любили развлекаться. Однажды меня посадили на табурет перед «зрителями» - немцами и смеха ради клещами вырвали мне все зубы.


Один раз в месяц в лагере проводилась ярмарка. Живым товаром были мы, дети стоили от 1 до 25 марок. Ценники были прикреплены к нашей одежде. Никто из моих знакомых-выживших, и я в том числе, не смог потом родить здорового ребенка. Мы работали на каменоломнях, батрачили на полях, выполняли всю самую тяжелую работу.


Фронт уже приближался к границам рейха. Детей загоняли в бараки, а двери с окнами заколачивали. Там они умирали мучительной голодной смертью. Газовые печи уже были потушены, трупы вывозили в лес и сбрасывали в канаву. Мы вместе с поляком-возницей из вольнонаемных каждый день должны были свозить туда умерших детей. Сбежать было невозможно, так как на мне была полосатая роба, полицаи сразу бы пристрелили. И вот, когда послышалась приближающаяся канонада советских орудий, поляк привез мне с хутора платье и краюху хлеба. Приказал переодеться и спрятаться в канаве за грудой тел. Я дождалась ночи, а потом пошла через лес на встречу с нашими… Чудом спаслась!


Детей увозили на принудительные работы


Детей увозили вместе с родителями и на принудительные работы в Прибалтику, Польшу, Германию и Австрию. Однако условия в неволе тоже были очень тяжелыми. Все зависело от того, к каким хозяевам попадешь. В основном, к работникам относились как к рабам: заставляли делать самую тяжелую и грязную работу, плохо кормили, и то, только тех, кто работал. Совсем маленьких детей, которые еще не могли работать, матери подкармливали вечером, чтобы никто не видел. На целый день дети оставались одни, и с ними могло случиться все, что угодно. 


Когда началась Великая Отечественная война, Валентине Петровне Брекелевой было всего три года. В этом возрасте ее вместе с мамой и сестрой немцы угнали на принудительные работы сначала в Латвию, а потом в Германию. Так маленькая Валя стала узницей фашизма. Самыми яркими впечатлениями ее детства были горящий в небе самолет, бомбежки, непрекращающееся чувство голода и найденная немецкая игрушка бабочка с колечком, которую она хранила как зеницу ока.  


Из воспоминаний Валентины Петровны БРЕКЕЛЕВОЙ из Казани:


- Я родилась я в 1939 году в деревне Назимово Псковской области. В 1942 году немцы окончательно оккупировали территорию, на которой мы проживали. 


А в начале 1943 года они стали отправлять людей на принудительную работу. Погрузили и нас с мамой и сестрой в товарные вагоны и вывезли в Латвию. Там распределили всех по хуторам. Латыши относились к нам как к рабам. Мама с сестрой ухаживали у них за скотом, а я по малолетству была предоставлена сама себе. Покидать территорию скотного двора строго запрещалось. Но я этого не понимала, и как-то отправилась собирать хозяйскую малину. Набрала полкружки для мамы и сестры, чтобы порадовать их после работы. Но хозяйка сделала выговор по этому поводу, и маме пришлось меня наказать. 

 

Через некоторое время нас снова собрали, погрузили на пароходы и отправили в Германию - там не хватало рабочих рук. По пути нас бомбили, и один из пароходов затонул. Приплыли мы в город Данцинг, там нас распределили по разным местам. В результате мы оказались в городе Франкфурт-на-Майне. Рядом была железнодорожная станция Оффенбах, куда определи работать маму с сестрой. Они должны были разгружать и сортировать грузы. Я же в это время крутилась рядом с другими ребятишками. Жили мы в ужасных условиях - в складских помещениях под железной дорогой, спали на цементном полу. Питались тем, что могли добыть. В столовой давали самый минимум. Еще нас постоянно бомбили, потому что англичане и американцы открыли второй фронт.

 

Весной 1945 года нас освободили американские войска и прикрепили к одной из частей Красной армии. С этого времени о голоде можно было забыть - нас стали кормить из солдатской кухни, и это было счастьем.


Бывшие дети-узники долго молчали о своем прошлом


В апреле 1945 года сотни тысяч советских людей вышли из застенков фашистских концлагерей, вышли и дети, кто смог дожить до этого радостного дня. Но, вернувшись на родину, они автоматически становились «врагами народа». Поэтому уцелевшие узники фашизма практически всю жизнь скрывали свое страшное прошлое. И только в 90-х годах они смогли без страха рассказать о том, через что им пришлось пройти. Специальный президентский Указ 1992 года №1235 определял порядок предоставления льгот «бывшим несовершеннолетним узникам концлагерей, гетто и других мест принудительного содержания, созданных фашистами и их союзниками в период Второй мировой войны». А в 1995 году Российское государство признало их право на такие же льготы, как и у участников войны.


Вот и Лев Ахмедович Бжассо, который в возрасте 4-х лет был угнан вместе с матерью и бабушкой в Германию и почти три года провел в плену, вспоминает, что его пребывание в плену сыграло в его жизни негативную роль - его не приняли в военное училище.


Из воспоминаний Лева Ахмедовича БЖАССО из Казани:


- Накануне войны мы жили на Северном Кавказе в городе Майкоп Адыгейской автономной республики. Я родился в 1939 году. В 1942 году, когда немцы захватили Майкоп, мне шел 4-й год. Сам я это время почти не помню, могу поделиться только мамиными воспоминаниями.


 Захватчикам требовались «арбайтены», то есть рабочие, которые бы трудились на освободившихся рабочих местах на заводах в Германии. Так меня, маму, которой было 24 года, и 45-летнюю бабушку погрузили в поезд и отправили на чужбину. Попали мы в Западные Судеты, город Ауззик. Нам повезло, мы попали не в концлагерь, а в международный лагерь для рабочих, где условия были другие, хотя и тяжелые.


В этом лагере все должны были работать на заводе. Бабушку определили в лагерные уборщицы, а маму направили на завод в гальванический цех. 

 

Детей было не много, образовалась небольшая группа детишек разных национальностей, к которой приставили надзирательницу немку. Как мы общались не помню, но, видимо, по-немецки. 


Освободила нас Красная армия. После освобождения нас рассортировали и русских перевезли в Прагу. Чехи встретили хорошо, сразу отправили на медицинскую реабилитацию, выделили жилье и дневной паек, вели наблюдение за здоровьем, которое было подорвано. Где-то еще около года мы пробыли в Чехии, а потом нас начали отправлять на родину. После войны я окончил школу и сделал попытку поступить в Киевское высшее военное авиационное инженерное училище. Вот тут-то мое пребывание в плену и сыграло свою негативную роль. В 1957 году я поехал в Киев, но, когда заполнял анкету в вуз я честно на вопрос: проживали ли вы на территории Германии, ответил: «Был в плену у немцев». Успел сдать только два экзамена, а меня вызвали и сказали: «Сынок, мы не можем тебя принять, так как ты был в плену у немцев, в военном училище ты учиться не можешь», и мне было отказано. Я вернулся в Казань и успел подать заявление в КАИ, но в этот раз я схитрил: в соответствующей графе в анкете поставил прочерк.

 

В 1963 году я окончил КАИ по специальности приборостроение, получил квалификацию инженера-электромеханика по авиационным приборам. Потом я работал в НИИ молодым специалистом и дорос до начальника конструкторского бюро КНИФИ. С 1992-го по 2005 год работал в Горисполкоме Казани ведущим специалистом по благоустройству и был награжден Почетной грамотой. И никогда никому я не говорил, о том, что был в плену у немцев.


И только спустя много лет, в 1993 году, когда по инициативе президента Б.Н. Ельцина малолетним узникам фашизма дали те же льготы, что и участникам Великой Отечественной войны, стало возможным и даже почетным легализовать свой статус.


Совсем недавно мы отметили 75-летие со дня окончания Великой Отечественной войны. И кажется, что война - это очень далекое прошлое. Но только не для узников, которые лично прошли сквозь ужасы фашистских застенков. Многие из них хотели бы забыть, вычеркнуть страшные страницы из своей биографии – слишком тяжелы для них эти воспоминания. Но они понимают, что кроме них об этом никто не расскажет. И как бы ни было тяжело, делятся своими воспоминаниями с вами, дорогие ребята. Биографии бывших малолетних узников фашизма - это настоящие уроки мужества для современных детей. Помнить о том, что происходило в фашистских застенках - священный долг каждого человека в нашей стране. Только сохраняя память о тех страшных событиях, можно надеяться на то, что подобное больше никогда не повторится в человеческой истории.