Людмила Александровна ХАВАЛКИНА, будучи женой офицера авиационного полка, в числе первых узнала о вероломном нападении фашистской Германии на нашу Родину. На вопрос помнит ли она войну, хрупкая пожилая женщина, сначала тяжело вздыхает, а потом ее глаза наполняются слезами: слишком тяжелы воспоминания о том страшном времени. Но переборов нахлынувшие чувства, она начинает свой рассказ.


- Мы всей семьей жили в Эстонии. В первый же день войны была объявлена всеобщая мобилизация военнообязанных. Призвали и моего мужа. Оставшись одна с двумя малолетними дочками на руках, я решила во что бы то ни стало добраться до родственников, живущих в Чувашии. Было страшно. Мысль о том, что придется проделать долгий путь по пылающей от разрывающихся снарядов земле, внушала ужас. Но ради детей, я была согласна на все. И уже спустя несколько часов, прижимая к груди самое дорогое в жизни - своих дочерей, я разместилась на полу грязного товарняка вместе с другими эвакуировавшимися.


Разве могла я - рядовая работница ателье, представить себе, что на мою долю выпадет столько испытаний!


Состав тронулся, и нашими постоянными попутчиками стали голод и сквозняки, но все это меркло в сравнении с бомбежками. Как только в небе появлялись вражеские самолеты, старый машинист останавливал поезд и криком предупреждал о надвигающейся бомбежке, чтобы дать людям призрачный шанс на спасение. Помню, как в ужасе, давя друг друга в проемах, все бросались прочь из вагонов, стремясь под защиту редких деревьев и кустов. Помню брошенных детей у обочин, ревущих и зовущих родителей. И мертвых, сколько их осталось там, по пути к спасению. Страшно!


В один из таких моментов я уже попрощалась с жизнью, настолько была мала надежда на выживание. Я знала, что сейчас начнут бомбить, и почти привычным движением выскочила из вагона. Отбежала, сколько смогла, повалилась наземь, накрыв телом младшую шестимесячную дочурку. Она вся притихла, даже не заплакала. И тут с высоты под гул мотора на меня обрушился шквал пуль. Они ложились вокруг моей головы короной, а я прижалась к земле и только молилась Богу. Рев стал отдаляться, видно пилот начал заходить на новый круг, но я боялась пошевелиться, и только приподняв голову, заметила, что он возвращается, заходя в бреющий полет. В это сложно поверить, но мне даже удалось разглядеть его бледное застывшее лицо. И снова выстрелы, снова крики и рыдания. Когда пыль осела, и я, обнимая детей, поднялась с земли, то впервые в жизни горячо благодарила Бога за спасение.


Мы снова тронулись в путь. К ночи добрались до маленькой деревеньки, там я и вышла. Только представьте, каково оказаться ночью в чужом месте, без пищи и пристанища. Я долго бродила с детьми по темноте, просилась переночевать. Но люди в страхе забились в свои дома и чужих не пускали. Так я добрела до окраины деревушки и постучалась в последний дом. И дверь открыли. Нас пустила к себе одинокая старушка, у которой я прожила почти месяц.


Оправившись от пережитого, я нашла возможность связаться с родными из Чувашии, сообщила, что мы с детьми живы и направляемся к ним. И только летом сорок второго, спустя год от начала пути, мы с детьми добрались до Чебоксар. Там нас встретил брат мужа. Увидев меня с двумя девчушками на руках, он расплакался, настолько жалко мы выглядели, измученные тяжелой и опасной дорогой.

НАЧАЛО ВОЙНЫ

«Мы выжили чудом»