Из воспоминаний Валентина Николаевича АНТОНОВА. Казань


На второй день после объявления войны мой отец и четверо его братьев Федор, Иван, Александр и Илья, которому не было и 18-ти, уже находились на призывных пунктах. В деревне остались лишь женщины с ребятишками и старики. Когда нам разрешили эвакуироваться, то было уже поздно, немецкие самолеты круглые сутки летали над головами и бомбили беженцев и отступавших солдат. При приближении самолетов, люди старались спрятаться в близлежащих кустах и лесополосах, где и находили верную смерть. Дорогу пилоты не бомбили - берегли для наступления своих войск, а рядом с дорогой, людей расстреливали направо и налево. Немецкие пилоты летали так низко, что можно было видеть, как они крутили пальцами у виска, указывая на нашу несообразительность. Наконец, беженцы поняли, чтобы остаться в живых, не надо уходить с дороги. Мы предприняли еще одну попытку уйти от преследователей - поменяли направление - свернули в сторону Москвы. Но все наши попытки убежать не увенчались успехом, и, в конце концов, мы вернулись в деревню. Начало войны мне запомнилось кровавой бойней беззащитных людей.


Хорошо помню первое появление немцев в деревне. Из открытой машины вышел важный чин и закричал, обращаясь к жителям: «Яйки, куры, шпико, масло». И потянулась вереница с подаяниями… Причем, фрицы принимали только живых птиц - боялись отравления.
Почти в каждой деревне был лагерь для военнопленных. Он представлял собой территорию, огороженную колючей проволокой. Задачей ребятни было накормить наших солдат. Женщины варили картошку, наливали в бутылки воду, пекли хлеб, а мы должны были незаметно перебросить все это пленным. Если часовые уличали детей за этим занятием, то брали нас на прицел, но не стреляли.


Местная ребятня вредила немцам, как могла. Мы обнаружили склад с надувными лодками, и решили привести их в негодность. Пробрались туда через слуховые окна и давай все крушить, резать лодки и ремни с них.


Вернувшись домой с трофеем, я бросил лодочные ремни прямо на крыльце и побежал в огород помогать матери. Когда пришли немцы, то меня не застали, а забрали моего старшего брата. Жители боялись, что с детьми жестоко расправятся. Но, к счастью, на этот раз обошлось, их посекли этими же ремнями, но не расстреляли. И мы поняли, что надо работать осторожнее, не оставлять улик.


В другой раз, мальчишку стянувшего колбасу, уже не пожалели, повесили прямо перед родительским домом, и не разрешали его снимать.


А еще мы помогали разведчикам партизан и армейской разведки добывать необходимые сведения, предупреждали, например, что едут немцы. Они же в свою очередь рассказывали нам о положении на фронте. Этой информацией мы делились с односельчанами. Неизвестно как, но немцы поняли, что запрещенная информация исходит от нас и решили, что мы получаем ее, слушая радио, хотя все радиоприемники с их приходом велено было сдать на почту. Нас с братом поставили к стенке, стали допрашивать и готовы были уже расстрелять. И тут наша мама вспомнила, что у нее есть квитанция о сдаче радио на почту, которую она предъявила, чем и спасла нас.
 

НАЧАЛО ВОЙНЫ

Начало войны запомнилось
кровавой бойней