История Второй Мировой войны знает несколько примеров удачных побегов из германского плена. Но самым героическим, самым дерзким и воистину уникальным может считаться побег группы из десяти советских заключенных под командованием летчика Михаила Петровича Девятаева.


8 февраля 1945 года десять голодных, изможденных военнопленных захватили немецкий самолет-бомбардировщик Heinkel-111 и смогли поднять его в воздух. Летящий к линии фронта самолет нес на своем борту не только отчаянных беглецов, но и военные тайны об «Оружии возмездия» третьего рейха. Самолет, который угнал Михаил Девятаев, был совершенно секретным - он имел аппаратуру слежения и контроля полетов знаменитых немецких ракет Фау.


Также дерзкие беглецы доставили нашему командованию весьма ценную информацию о военном полигоне Пенемюнде на острове Узедом, на котором разрабатывалось, производилось и испытывалось одно из направлений новейшего германского чудо-оружия «Оружие возмездия» - первые в мире баллистические ракеты Фау-2 и первые серийные крылатые ракеты Фау-1.


В состав группы, совершившей побег на немецком самолете-бомбардировщике, входили 10 советских военнопленных:

  • Михаил Девятаев, уроженец с.Торбеево, Тамбовской губерния, гвардии старший лейтенант, летчик-истребитель. В действующей армии с 22 июня 1941 года. 

  • Иван Кривоногов — был пехотинцем и носил звание лейтенанта. 

  • Владимир Соколов — уроженец Вологодской области, артиллерист. 

  • Владимир Немченко — белорус, после попытки побега немцы выбили ему один глаз и отправили на остров Узедом. 

  • Федор Адамов — уроженец села Белая Калитва Ростовской области. 

  • Иван Олейник — уроженец кубанской станицы Анастасиевская, начало войны встретил на Украинe во время занятий в полковой школе в звании сержанта. 

  • Михаил Емец - уроженец села Борки Гадячского района Полтавской области, политруком. 

  • Петр Кутергин — уроженец станции Чернушка Свердловской области (в настоящее время станция находится на территории Пермского края).

  • Николай Урбанович — уроженец села под Бобруйском, попал в плен мальчиком и был угнан в Германию во время наступления немецких войск в 1941 году.

  • Тимофей Сердюков (в воспоминаниях Девятаева упоминается как Дмитрий) — познакомился с Девятаевым в лагере, после того как тот избежал смерти, укрывшись под фамилией Никитенко.


То, что произошло 8 февраля 1945 года, можно смело назвать удивительным примером невероятного и многократного везения.


Летчик-истребитель Михаил Девятаев смог разобраться с управлением совершенно незнакомого ему вражеского бомбардировщика, за штурвалом которого он до этого никогда не сидел.


Угнать сверхсекретный самолет могла бы помешать охрана аэродрома, но у нее это не вышло.


Взлетную полосу немцы могли просто перегородить, но не успели этого сделать.


Огонь зениток ПВО, прикрывающих военную базу и аэродром, мог пресечь попытку побега мгновенно, но этого не произошло.


Летящую на восток крылатую машину могли перехватить немецкие истребители, но им это сделать тоже не удалось.


И в завершении героического перелета Хейнкель-111 с германскими крестами на крыльях могли сбить советские зенитчики - они стреляли по нему и даже подожгли, но удача в тот день была на стороне отважных беглецов.


Летчик Михаил Девятаев служил в дивизии знаменитого Александра Покрышкина, и к лету 1944 года считался опытным и умелым истребителем. На его счету было 9 сбитых самолетов врага. Пять раз сбивали его самого.


13 июля 1944 года в небе надо Львовом старшего лейтенанта Девятаева сбили в шестой раз. Он выпрыгнул с парашютом, и тяжело раненным попал в плен к немцам. В лагере под польским городом Лодзь он попытался устроить свой первый побег, но его поймали, и перевели в лагерь смертников Заксенхаузен.


После войны Михаил Девятаев в своей книге «Побег из ада» вспоминал об этом так: «Как выжил, не знаю. В бараке - 900 человек, нары в три этажа, 200 г хлеба, кружка баланды и 3 картофелины - вся еда на день и изнурительная по тяжести работа».


И он бы сгинул в этом страшном месте, если бы не первый случай судьбоносного везения - лагерный парикмахер из числа заключенных заменил Михаилу Девятаеву его нашивку смертника на лагерной робе. Накануне в нацистских застенках умер узник по имени Григорий Никитенко. В мирной жизни он был школьным учителем в киевской Дарнице. Его нашивной номер, срезанный парикмахером, не просто спас жизнь Девятаеву, но и стал его пропуском в другой лагерь с более «легким» режимом - у городка Пенемюнде, который был расположен на острове Узедом в Балтийском море.


Так пленный летчик старший лейтенант Михаил Девятаев превратился в бывшего учителя Григория Никитенко.


Вот оно, второе везение - хваленый немецкий педантизм где-то дал сбой, не заметил подмены, и эссовский фильтр пропустил пилота, склонного к побегу пленного, на сверхсекретный ракетный центр полигона Пенемюнде. Изготовленными здесь крылатыми ракетами Фау-1 и баллистическими Фау-2 нацисты обстреливали Лондон и другие города противника.


Разработкой германских ракет Фау руководил талантливый инженер Вернер фон Браун, ставший впоследствии отцом американской космонавтики.


Военную базу Пенемюнде, расположенную на западной оконечности острова Узедом немцы называли «Заповедником Геринга». А вот у заключенных было другое название для этой местности – «Остров дьявола». Каждое утро узники этого дьявольского острова получали наряды на работу. Тяжелее всех приходилось аэродромной бригаде: военнопленные таскали цемент и песок, замешивали раствор и заливали им воронки от налетов британской авиации. Но именно в эту бригаду рвался «учитель из Дарницы Никитенко». Он хотел быть поближе к самолетам!


В своей книге он вспоминал об этом так: «Рев самолетов, их вид, их близость с громадной силой всколыхнули мысль о побеге».


На следующий день, после полудня, когда техники и обслуга потянулись на обед, наши начали действовать. Иван Кривоногов ударом стального прута обезвредил охранника. Петр Кутергин снял с бездыханного часового шинель с фуражкой и надел их на себя. С винтовкой наперевес этот переодетый вахтман повел «пленных» в направлении самолета. Это чтобы охрана на сторожевых вышках ничего не заподозрила.


Пленники вскрыли люк и проникли в самолет. Внутренность Хейнкеля Девятаеву, привыкшему к тесной кабине истребителя, показалась огромным ангаром. Тем временем, Владимир Соколов и Иван Кривоногов расчехлили моторы и сняли с закрылков струбцинки. Ключ зажигания был на месте…


Вот как этот тревожный момент описывал Михаил Девятаев: «Нажал на все кнопки сразу. Приборы не зажглись… аккумуляторов нет!.. «Неудача!» - резануло по сердцу».


Но к счастью, парни быстро раздобыли аккумуляторы, подтащили их на тележке к самолету, и подключили кабель. Стрелки приборов сразу качнулись. Поворот ключа, движение ноги - и один мотор ожил. Еще минута - и закрутились винты другого движка. Оба мотора ревели, но никакой заметной тревоги на летном поле пока не было видно - потому как все привыкли: «Густав-Антон» летает много и часто. Самолет стал набирать скорость и, разгоняясь, начал стремительно приближаться к краю взлетной полосы. Но удивительное дело - он почему-то не мог оторваться от земли!


И чуть было не рухнул с обрыва в море. За спиной у пилота возникла паника - крики и удары в спину: «Мишка, почему не взлетаем!?»


А Мишка-то и сам не знал почему. Догадался только спустя несколько минут, когда развернулся и пошел на вторую попытку взлета. Виной всему был триммеры! Триммер - это подвижная, с ладонь шириною плоскость на рулях высоты. Ее немецкий летчик оставил в положении «посадка». Но как за несколько секунд в незнакомой машине найти механизм управления этими триммерами!?


А в это время ожил аэродром, на нем началась суета и беготня. Летчики и механики выбежали из столовой. Все, кто был на поле, ринулись к самолету. Еще немного – и начнется стрельба! И тогда Михаил Девятаев закричал друзьям: «Помогайте!». Втроем, вместе с Соколовым и Кривоноговым, они навалились на штурвал…и у самой кромки балтийской воды Хейнкель-таки оторвал хвост от земли!


Вот оно - очередное счастливое везение отчаянных парней - они подняли в воздух тяжелую многотонную машину! Кстати, управление триммером Михаил-таки отыскал, но только чуть позже - когда самолет нырнул в облака и стал набирать высоту. И сразу же машина стала послушной и легкой.


С момента удара по голове рыжего охранника до ухода в облака прошла всего 21 минута…


Двадцать одна минута натянутых нервов.


Двадцать одна минута борьбы со страхом.


Двадцать одна минута риска и отваги.


Конечно же, за ними послали погоню и подняли в воздух истребители. На перехват, в том числе, взлетел истребитель, пилотируемый известным воздушным асом - обер-лейтенантом Гюнтером Хобомом, обладателем двух «Железных крестов» и «Немецкого креста в золоте». Но без знания курса удравшего Хейнкеля, обнаружить его можно было только лишь случайно, и Гюнтер Хобом беглецов не нашел.


Позднее самолет Девятаева был обнаружен еще одним немецким асом полковником Вальтером Далем, который возвращался с задания на Фокке-Вульфе-190. Но Даль тоже не смог выполнить приказ своего командования - он выпустил по одинокому Хейнкелю свои последние боеприпасы, и перестал его преследовать, так как в его самолете заканчивалось топливо.


Остальные воздушные охотники также вернулись на свои аэродромы ни с чем. В первые часы после угона немцы были уверены, что секретный самолет угнали британские военнопленные, и поэтому основные силы перехватчиков бросили в северо-западном направлении - в сторону Великобритании. Так что Судьба в очередной раз благоволила Девятаеву и его товарищам.


Интересная и весьма опасная встреча произошла над Балтикой. Угнанный Хейнкель шел над морем на юго-восток – к линии фронта, в сторону советских войск. Внизу двигался караван кораблей. А его сверху сопровождали истребители. Один Мессершмитт из охранения покинул строй, подлетел к бомберу и сделал возле него красивую петлю. Девятаев даже смог заметить недоуменный взгляд немецкого летчика - тот удивился тому, что Хейнкель летел с выпущенными шасси. Михаил к тому времени еще не разобрался - как их убирать. Да и опасался, что при посадке могут возникнуть проблемы с их выпуском. «Мессер» не стал сбивать странный бомбардировщик либо из-за неимения на это приказа, либо из-за отсутствия связи с главным командованием. Так что, это было очередное в тот день благоприятное стечение обстоятельств для экипажа Михаила Девятаева.


Когда самолет перелетел линию фронта по Хейнкелю ударили наши зенитки. И ударили весьма точно: среди экипажа появились раненые, а правый двигатель самолета загорелся. Горящую машину, своих товарищей и себя заодно спас Михаил Девятаев - он резко бросил самолет в боковое скольжение и тем самым сбил пламя. Дым исчез, но двигатель был поврежден. Нужно было срочно садиться.


Беглецы приземлились на весеннее поле в расположении одного из артиллерийских дивизионов 61-й армии. Самолет днищем пропахал большую часть поля, но все-таки приземлился удачно!


Вскоре бывшие узники услышали: «Фрицы! Хенде хох! Сдавайтесь, иначе пальнем из пушки!». Наши солдаты с автоматами, в полушубках, подбежав к самолету, были ошеломлены. К ним вышли десять скелетов в полосатой одежде, обутые в деревянные башмаки, забрызганные кровью и грязью. Страшно худые люди плакали и постоянно повторяли одно только слово: «Братцы, братцы…».


В расположение своей части артиллеристы понесли их на руках, как детей, ведь беглецы весили по 40 килограммов...


А это время на ракетной базе в Пенемюнде царил страшный переполох. Герман Геринг, узнав о ЧП в своем секретном «Заповеднике», топал ногами и орал: «Виновных повесить!".


Первое время немцы полагали, что Хейнкель-111 угнали британские военнопленные. Но правда вскрылась после срочного построения в лагере и тщательной поверки: не хватало 10 русских заключенных. И только через день после побега служба SS выяснила, что один из бежавших вовсе не школьный учитель Григорий Никитенко, а летчик Михаил Девятаев из дивизии Александра Покрышкина.


За угон секретного самолета Heinkel-111 с радиоаппаратурой для полигонных испытаний баллистических ракет Фау-2 Адольф Гитлер объявил Михаила Девятаева своим личным врагом.


Британцы два года, начиная с 1943-го, бомбили остров Узедом и его объекты, но все дело в том, что чаще всего они «воевали» с ложным аэродромом и бутафорскими самолетами.


Это стало известно только после бегства героической десятки. После доклада Михаила Девятаева командующему 61-й армии генерал-лейтенанту Павлу Алексеевичу Белову наша и союзная авиация нанесла мощный удар по точно указанным верным координатам. Остров Узедом бомбили пять дней. И ракетная база в Пенемюнде перестала существовать.


Последняя ракета Фау-2 с заводским номером 4299 взлетела со стартовой площадки №7 14 февраля 1945 года.


Больше германские ракеты с базы Пенемюнде в воздух не поднимались.


Главная заслуга Михаила Петровича Девятаева перед нашей Родиной заключается в том, что он внес большой вклад в развитие советского ракетостроения. Во-первых, угнанный им самолет Хейнкель-111 имел уникальную аппаратуру контроля полетов ракет Фау-2.


И во-вторых, он несколько раз показывал базу Пенемюнде самому Сергею Павловичу Королеву - будущему генеральному конструктору советских ракет. Они вместе ходили по острову Узедом и осматривали его былые секреты: пусковые установки Фау-1, стартовые площадки Фау-2, подземные цеха и лаборатории, брошенное немцами оборудование, остатки ракет и их узлы.


В ноябре 1945 года Михаил Петрович Девятаев был уволен в запас (перед тем он непродолжительное время содержался в лагере на территории колонии-поселения на станции Невель Псковской области).


С 1959 года до своих последних дней жил в Казани. Летом 2002 года, во время съемок документального фильма о нем, приехал на аэродром в Пенемюнде, поставил свечи своим товарищам и встретился с немецким пилотом Г. Хобомом (который должен был догнать и сбить угнанный беглецами «Хейнкель»).


Похоронен в Казани на участке Арского кладбища, где расположен мемориальный комплекс воинов Великой Отечественной войны.

ТАТАРСТАН В ГОДЫ ВОЙНЫ

Побег из плена летчика Девятаева

Николай Липатов