Сколько раз смотрел смерти в глаза гвардии рядовой своей страны, подполковник в отставке, кавалер 20-ти правительственных наград, инвалид Великой Отечественной войны Александр Петрович Сиземов, расскажет он сам. 


Жизнь каждого человека - это совершенно отдельная судьба, не похожая ни на какую другую. Вот и моя тоже. На склоне лет я подытоживаю, как прожил. Можно жизнь уложить всего в несколько этапов: в детстве - Санька, постарше - Саша, потом - товарищ лейтенант, майор, подполковник, а сейчас - Александр Петрович. Но между этими этапами столько уместилось - хоть роман пиши...


Родился я в 1919 году. А день рождения пришелся на 29 октября, день создания нашего знаменитого Ленинского комсомола. И если меня спрашивают о моем возрасте, то я отвечаю: «Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым!».


В августе 1940 года я был призван в армию. Служил в погранвойсках на границе с Маньчжурией. Мечтал по окончании службы поступить в институт. Но началась война, и уже 23 июня 1941 года нас погрузили в эшелон и отправили в Кемеровское пулеметное училище.


По окончании училища в должности командира минометного взвода я отправился на защиту столицы нашей родины - города Москвы. Вместе со мной ехали на фронт еще 95 выпускников (к апрелю 42-го в живых из них останется только шестеро, и лишь я один встречу День Победы).


Что это были за бои! Не позиционно спланированная военачальниками операция, а какой-то кошмар. Не знаешь, кто у кого в окружении - днем вроде бы продвинулись вперед, а утром фашист снова оказывался у нас в тылу. Мы плюхаемся на лошадках, а немцы - на машинах. Мы с карабинами, а они - с автоматами.


Бои были такие, что днем бились с гадами, а ночью хоронили своих. Каждый час, каждый миг ждали своей очереди. А иногда усталость приводила к мысли «скорее бы, что ли». Но самое главное - поспать бы пару часов. Однако старшие начальники были непримиримы, как и сам Жуков. Он был суров и требователен, не щадил людей, знал, что другими методами победы не видать. 


С декабря мы стали немцев одолевать и гнать их. В боях за Москву я был дважды ранен - легко в правую ногу, а потом в глаз. Но из строя не выходил: перевязка - и снова на передовую. 31 декабря 1941 года мы отправились на Калининский фронт. В конце зимы застряли западнее холма с. Тараканово на реке Ловать - в гиблом, болотистом месте. Нельзя было вырыть землянку - на глубине полуметра на любом морозе уже выступала ржавая вода. Лежишь - один бок в болоте, другой - на снегу, а фашисты периодически бьют посекторно или шквальным огнем. Кошмар - хуже ада. Много тут наших полегло.


В феврале от нашей бригады стали отправлять солдат и младших командиров за линию фронта, в тыл к фашистам для корректировки артогня. Это было равносильно смерти - ни один человек еще с такого задания назад не вернулся. Настала и моя очередь. В восемь часов мне было приказано дать три зеленые ракеты в направление основных огневых точек противника. И как только поднялась первая ракета, фашисты открыли огонь по нашему укрытию. После третьей ракеты наша артиллерия открыла ураганный огонь по врагу. Мы продолжали корректировку и знали, что вряд ли останемся в живых. Часа через два основные точки фашистов были подавлены. Вскоре появилась и наша смена. Как мы радовались их приходу! Меня сменил такой же молодой лейтенант. Уже добравшись до штаба, обледенелые, голодные, утомленные бессонной ночью, мы узнали что нашего наблюдательного пункта больше нет. Минут через пять после нашего ухода сменивший меня лейтенант сообщил, что их окружили фашисты, оба солдата убиты, а сам он тяжело ранен. Еще через минуту связь прервалась.


Трижды так я спасался от смерти, и когда возвращался живым, всякий раз политрук встречал меня словами, что я родился в рубашке. За эти вылазки я был награжден орденом Красной Звезды.


В феврале 1942 года я был тяжело ранен, перенес 4 операции. Вышел из госпиталя - левая нога короче правой на 6 сантиметров. На фронт не годен. И направили меня командиром роты на центральные курсы инструкторов-поваров в село Покровское под Звенигородом. Семь раз я подавал рапорт об отправке меня на фронт, и всякий раз мне отказывал начальник курсов Орлов.


9 мая я проснулся от стрельбы на улице. Не понимая, что происходит, сорвал с окна черную маскировку, высунул в форточку голову, а на дворе все целуются, орут, стреляют. «Победа!!!». Мы вместе с офицерами и начальником курсов полковником Орловым сели в машину и поехали в Москву. Я - в поношенной гимнастерке, таких же штанах, а на груди две медали: «За оборону Москвы», «За мужество» и орден Красной Звезды (два других нашли меня уже после войны). Увидев у меня медаль «За оборону Москвы» москвичи подняли меня и стали подбрасывать вверх.


Помню ликование москвичей на Красной площади. А вечером - грандиозный салют.


Поскольку перед парадом Победы на Красной площади 24 июня 1945 года на нас лежала обязанность накормить его участников, нам дали пригласительные билеты. Я стоял на трибунах у ГУМа, позади оркестра, и в бинокль наблюдал за всем происходящим. Видел стоящих на Мавзолее Сталина и других государственных деятелей, а также Жукова, когда он принимал рапорт у Рокоссовского.


Уволился из вооруженных сил в 1963 году и еще 35 лет отработал на гражданке. Имею 20 правительственных наград, в том числе 3 ордена. 
 

БИТВА ЗА МОСКВУ

Столько было, хоть роман пиши...